— С меня довольно этого цирка! Хочешь тишины — сам носи тарелки и сам улыбайся своей родне! — слова вылетели из меня, как скальпель из руки, когда уже поздно притворяться, что «всё нормально». Олег даже не сразу оторвал взгляд от телевизора. Там кто-то бодро спорил про политику, и этот бодрый спор почему-то звучал куда уважительнее, чем мой разговор с мужем. — И что дальше? — Олег повернул голову, и голос у него оказался громче, чем экран. — Будешь сидеть, как хозяйка жизни, и ждать, пока я тебе еду принесу? Я стояла в прихожей, не успев снять туфли...

— Ключи мне на стол. Сейчас же. Я имею право на эту квартиру. Татьяна Сергеевна сказала это так буднично, будто просила соль передать. Полина даже не сразу поняла, что услышала. В коридоре пахло мокрым асфальтом — свекровь принесла с собой уличную сырость, чужие духи и привычку делать вид, что она здесь хозяйка. На полу лежала эта её дорожка — зелёная, с золотистой каймой, кричащая, как вывеска ларька «Шаурма 24». И по тому, как свекровь стояла, не снимая пальто, Полина поняла: она пришла не «в гости»...