– Руки можно и не мыть, у нас не операционная. Маргарита Юрьевна сказала это в дверях ванной, с полотенцем через руку. Мама будто и не услышала. Она закатала рукава выходной кофты выше локтя и намылила руки до самого сгиба. Тёрла долго, из крана уже пошла горячая. А потом ещё подержала руки на весу, пока не стекла вода. И только тогда взяла полотенце. Была суббота, восемнадцатое ноября девяносто пятого года. Мне было двадцать четыре. Я печатала бумаги в администрации, которую весь город по привычке звал исполкомом...

Захар позвонил в дверь в воскресенье, в начале одиннадцатого. В глазок я сначала увидела коробку с тортом, поднятую почти к самому лицу, и только потом брата. Девять лет он ко мне не поднимался. Мы виделись у мамы: на её днях рождения, на Пасху, на годовщине отца. Здоровались, спрашивали друг у друга про давление и садились на разные концы стола. Этого хватало обоим. — Высоко ты забралась, — сказал он, отдуваясь, и протянул торт. — Четвёртый без лифта, как ты тут ходишь. — Ногами, — сказала я. — Проходи...