Я стояла посреди коридора, сжимая в руке связку ключей так, что металл врезался в ладонь. В квартире пахло жареным луком и старыми обоями — этот запах въелся в стены, в одежду, в меня саму. Казалось, я пропиталась им за эти три года: он был запахом чужой территории, которую я так и не смогла сделать своей. Валентина Петровна, свекровь, застыла в дверях кухни, прямая, будто проглотила линейку, и смотрела на меня так, словно я была не невесткой, а чем-то прилипшим к подошве. — Ты собираешь вещи, — сказала она, голос ровный, без дрожи, будто объявляла прогноз погоды...