Андрей Викторович был самым обыкновенным мужчиной — немного за шестьдесят. Когда я впервые его увидел, у меня невольно возник один вопрос: «Почему?» Обычно я редко спрашиваю себя, почему тот или иной человек оказался в ПНИ. Чаще всего причина угадывается почти сразу. Иногда — по лицу. Иногда — по первому разговору. У кого-то речь с трудом пробивается сквозь дефект. У кого-то фразы рассыпаются, не успев сложиться в мысль. У кого-то взгляд живёт отдельно от тела — будто человек присутствует здесь только наполовину...