— Прямо в лоб! — Сынок. Я тебя очень люблю. Но свою жизнь и свой дом я под ноги чужой жадности не брошу. — Ешьте, Мариночка, это же «Наполеон», по рецепту моей бабушки, — я с улыбкой пододвинула к невестке блюдце с идеальным, пропитанным заварным кремом треугольником. — Максим в детстве за этот торт душу готов был продать. Марина отодвинула тарелочку ровно на два сантиметра. Изящный, отрепетированный жест человека, который привык контролировать всё: от калорий до чужих жизней. Ее ухоженные пальцы с идеальным френчем чуть погладили едва заметный округлый животик...