– Ну, можешь теперь сказать, кто настоящий отец нашего сына? – спросил Павел и положил раскрытый фотоальбом мне на колени. Я сначала решила, что он неудачно пошутил. Мы только что проводили последних гостей после восемнадцатилетия Артёма. Квартира ещё пахла запечённым мясом, тортом и мандаринами, на кухне стояла гора посуды, а из детской доносилось сонное ворчание двухлетнего Миши, которого перевозбудили гости. На фотографии, которую показывал муж, Артёму было месяцев семь. Круглое лицо, светлый пушок вместо волос, огромные серые глаза...