Кухня Надежды Петровны пахла старым деревом, сушёной мятой и чем-то ещё — неуловимым, давно забытым. Может быть, детством. Марина сидела на табурете, обхватив руками кружку с остывшим чаем, и смотрела на мать. Не на ту, что родила её — на ту, что вырастила. Приёмную. Единственную, как она считала до сегодняшнего вечера. Надежда Петровна не решалась поднять глаза. Её крупные, натруженные руки — учительница начальных классов, тридцать лет у школьной доски — лежали на столе, и пальцы мелко дрожали. Она была всегда строгой, собранной, немногословной...