Семнадцатое октября, вторник. Я запомнила дату не по календарю — по звонку. Звонила женщина, голос ровный, почти сонный. Она спросила не «как вернуть». Она спросила: «Раиса, а что вообще считается изменой?» И в этом «вообще» было столько слоёв, сколько бывает в старых домах краски на дверном косяке. Сверху — спокойствие, ниже — усталость, ещё ниже — страх, что она всё это время зря терпела или, наоборот, зря мучилась. Запрос звучал про парня, но на деле женщина искала не определение из словаря. Она искала точку опоры, от которой можно было бы оттолкнуться, чтобы решить, как жить дальше...