Марина закрыла чемодан с приятным щелчком, который в тишине пустой спальни прозвучал как выстрел стартового пистолета. На тумбочке лежала записка, короткая и сухая, как лист осеннего гербария: «Уехала искать себя. Вернусь, когда найду. Ключи на комоде. Маме привет». Она не стала уточнять, что «искать себя» она планирует в пятизвездочном SPA-резорте «Altay Silence», где номер стоит столько же, сколько подержанный седан, а в стоимость включены обертывания из черной икры и полное отсутствие сотовой связи...

Отец Марины приходил всегда без предупреждения, но никогда — никогда — не врывался. Он не умел врываться. Сначала тихий, почти вежливый стук в дверь — не набат, а приглашение к диалогу. Потом пауза, та самая пара секунд, чтобы дать тишине внутри дома успокоиться, снова собраться воедино после нежданного звука. И лишь потом — плавный поворот ручки. Так было всегда. Всегда. И когда он, сияя, вел внука смотреть слонов, и когда, хмурясь, приезжал помочь с покосившейся полкой. «Стучать надо, — говорил он Марине еще в детстве...