— Мы уже прописали родителей, теперь привыкай, — сказал муж, перегораживая мне дорогу в коридор. Рядом с его ботинками громоздились четыре огромные клетчатые сумки, перевязанные бельевыми веревками. Из глубины моей квартиры тянуло стойким запахом нафталина и жареного лука. Моего любимого диффузора с ароматом кедра больше не было на тумбочке — на его месте лежал чехол от тонометра и газета. Я остановилась на пороге, не снимая туфель, и посмотрела на исцарапанный паркет, по которому эти баулы явно тащили волоком...