Аня заметила это по мелочи. Не по губной помаде на воротнике и не по чужим духам. По тому, как Максим перестал смотреть ей в глаза, когда говорил слово «люблю». Раньше он говорил просто: «Люблю», — и это было как факт, как хлеб на столе. А в тот вечер сказал слишком правильно, будто отрепетировал. — Люблю тебя, Ань. Только тебя. И улыбнулся так, как улыбаются продавцы, когда убеждают, что «это последняя цена». Она не стала устраивать сцену сразу. Сначала даже подумала: накрутила. Устала, нервная...

Раиса стояла в дверном проёме своей квартиры, преграждая путь Маргарите — сестре своего уже почти бывшего мужа Степана. У ног золовки громоздились два огромных чемодана и несколько коробок. Живот под свободной туникой выпирал внушительной полусферой — седьмой месяц беременности был очевиден. — Что значит ты не пустишь меня в свою квартиру? — удивлённо спросила беременная золовка у Раисы. — Я скоро буду рожать! — В СВОЮ квартиру? — Раиса подняла брови, делая особый акцент на слове «свою». — Рита, ты что, с дуба рухнула? Это МОЯ квартира...