В кухне стояла та вязкая, липкая тишина, от которой обычно звенит в ушах. Геннадий сидел за столом, лениво ковыряя вилкой в тарелке с остывшим рагу. Ему не нравилось ничего: ни вкус мяса, ни цвет обоев, ни женщина, которая стояла у раковины спиной к нему. Зинаида мыла овощи, и шум воды действовал ему на нервы, как скрежет пенопласта по стеклу. Год. Всего один год прошел с того дня, как они расписались в ЗАГСе, а Геннадий уже чувствовал себя узником, прикованным к галере. Он смотрел на её спину, на простое домашнее платье, и в голове крутилась одна мысль: «Как же красиво от тебя избавиться?»...