Осознание того, что мы в мышеловке, ударило сильнее любого физического удара. Паника, которую мы сдерживали последние сутки, грозила вырваться наружу. Молодой водитель сидел за рулем, вцепившись в баранку побелевшими пальцами, и бессмысленно смотрел на стену серых деревьев. Зайцев в кузове съежился в углу, обхватив голову руками и что-то бормоча себе под нос. Даже Кулаков, наш Медведь, был сломлен. Он тяжело дышал, глядя то на окаменевшего Соколова, застывшего в ста метрах от нас, то на непроходимую чащу...