Утро начиналось с запаха горячего хлеба и скрипа ставен. Матильда Демаре открыла окно в комнате мадам де Лормьер, впустила сентябрьский воздух и на мгновение замерла, прислушиваясь к городу. Париж просыпался. На улице Сент-Оноре торговка зеленью расставляла корзины. Мальчишка нёс кувшин к колодцу. Две женщины остановились у перекрёстка и разговаривали быстрым полушёпотом, то и дело оглядываясь по сторонам. Ничего страшного в их разговоре, скорее всего, не было, но привычка оглядываться появилась у многих и пока никуда не делась...

Запах типографской краски въелся в дерево так глубоко, что его уже нельзя было отличить от запаха самого дома. Берта Дюваль привыкла к нему с первого дня, когда переступила порог дядиной мастерской, и теперь, стоя у окна в верхней комнате, она вдыхала этот горьковатый смоляной дух и думала о том, что к вечеру всё изменится. Дядя Гаспар предупредил её ещё утром. Он поднялся к ней раньше обычного, ещё не переодевшись после работы в мастерской, и сообщил, что сегодня к ужину придёт Ноэль Бернар с отцом...