Катя долго стояла на лестничной площадке, не в силах заставить себя нажать кнопку лифта. За закрытой дверью осталась вся ее жизнь, которую она строила пять лет, терпеливо собирая по кусочкам из общих завтраков, вечерних разговоров и надежд на будущее. В руке дрожала небольшая дорожная сумка, собранная наспех, а в кармане пальто лежал телефон, который все еще молчал, будто и он понимал, что звонить теперь уже некому. Из квартиры не доносилось ни звука, словно человек, еще минуту назад кричавший так, что слышал весь подъезд, вдруг вычеркнул ее из своей жизни окончательно...

– Катерина, деточка, ну открой ты мне квартиру. Я только трубы проверю и свои старые вещи заберу. Ты же знаешь, у меня там полки в кладовке, еще с прошлого века стоят. И сердце у меня шалит, а ты нервы мотаешь. Голос в трубке звучал приторно, с теми самыми ласковыми нотками, которые Екатерина Сергеевна выучила наизусть за пять лет брака. Она сидела на жестком офисном стуле в съемной малогабаритке на другом конце города и смотрела на экран ноутбука, где в двух шагах от мышки лежал калькулятор и стопка налоговых деклараций...