– Свет, тут такое дело, – Андрей отложил телефон экраном вниз и посмотрел на неё поверх тарелки с недоеденной гречкой. Ложка в его руке замерла на полпути. – Маме нужна машина. Её «девятка» накрылась капитально. Ремонтировать смысла нет. Света перестала вытирать столешницу и обернулась. Кухонный смеситель капал в раковину – мерный, раздражающий звук. За окном темнело, но свет они ещё не включили, и половина лица Андрея оставалась в серой тени. Он сидел в своей старой футболке с выцветшим логотипом какой-то стройфирмы, откинувшись на спинку стула...

— Всё у нас будет хорошо, Людочка. Долго, спокойно, до самой старости. Я хочу, чтобы в нашем доме детские голоса не замолкали, чтобы шум, гам, игрушки по всему коридору, — Юрий говорила это, наклонившись к самому её уху. Голос у него был густой, уверенный, как паркетная доска хорошей просушки. В маленькой комнатке с окнами на трамвайный парк от этого голоса будто становилось теплее. Люда смотрела на его широкие плечи, на аккуратно подстриженный темный затылок и заставляла себя верить. Ей тогда казалось, что брюнет с такими цепкими, сильными пальцами — это настоящая каменная стена...