Я всегда считала, что семья — это святое. Это те люди, которые прикроют спину, когда весь мир отвернется. Но к своим пятидесяти двум годам я усвоила один горький урок: иногда именно те, кого ты защищаешь больше всего, наносят самый болезненный удар. Мою младшую сестру Марину всегда баловали. Разница в семнадцать лет сделала свое дело — для нашей матери она была «поздним счастьем», а для меня стала кем-то вроде дочери, которую нужно было опекать, баловать и прощать. Я оплачивала ее учебу, покупала ей первые машины, спонсировала ее бесконечные «поиски себя»...