Радуйся, что хоть слесарь с завода сватается, — Тамара Васильевна дернула тесьму на корсете так, что у Веры перехватило дыхание. — Втягивай живот, говорю. Кому ты еще нужна в свои двадцать семь? С твоей должностью в районном архиве и вечными пирожками перед сном? Мама, прекрати, — едва слышно произнесла Вера, не отрывая взгляда от своего отражения в узком зеркале старого платяного шкафа. Шкаф помнил ее школьные банты и облупившуюся полировку. На Вере было простое платье цвета топленого молока, купленное со скидкой на вещевом рынке у вокзала из-за разошедшегося по подолу шва...