— Мам, вот этот, смотри, тут еще светится в темноте, — сказал он, поворачивая рюкзак так, чтобы поймать свет ламп. — Красивый, — согласилась Аня и посмотрела на ценник. Денис подошел от кассы, где рассматривал пеналы, и, увидев цифру на бирке, покачал головой. — Ты серьезно? Три тысячи двести за рюкзак? — сказал он громко, так, что от соседней полки обернулась женщина с ребенком. — Денис, ему в школу через месяц. — Я знаю, когда ему в школу, не надо мне напоминать. Я спрашиваю, зачем платить три тысячи за то, что можно найти за восемьсот рублей...

В мае сорок пятого Москва пахла сиренью. На бульварах обнимались незнакомые люди, из распахнутых окон лилась музыка, радио захлёбывалось победными сводками. Берлин пал. Конец войны, не завтра, так послезавтра. В писательском доме в Лаврушинском переулке, в квартире, где на полках теснились тоненькие книжки с яркими обложками, женщина накрывала стол к ужину. Её стихи знал наизусть каждый ребёнок Советского Союза. Каждый, от Бреста до Владивостока. «Уронили мишку на пол» написала она. «Наша Таня громко плачет» тоже она...