— Ты правда считаешь, что в этом можно выйти к людям? Или ты перепутала корпоратив с борделем? — голос Константина прозвучал не громко, а как-то вкрадчиво, с той самой интонацией, от которой у Елены обычно холодело в желудке, но сегодня внутри неё была лишь сухая, выжженная пустыня. Елена не вздрогнула. Она даже не прервала движение руки, наносящей тушь на ресницы. В зеркале отражалась идеально уложенная прическа, тяжелые золотые серьги, покачивающиеся в такт её движениям, и то самое платье. Бархат, густой и плотный, как ночное небо, облегал её фигуру, словно вторая кожа...