— Пошла вон! — визгливый голос тети Нины резанул по ушам больнее, чем звук бормашины. — Видеть тебя не могу! И кашу твою проклятую забери! Отравить меня хочешь?! Я стояла в дверях комнаты, держа поднос с овсянкой и лекарствами. Руки у меня не дрожали. За три года я привыкла. Тетя Нина, Нина Сергеевна, была женщиной "с характером". Это мягко сказано. Она была тираном в юбке, бывшим завучем школы, которая привыкла, что все ходят по струнке. — Нина Сергеевна, — спокойно сказала я. — Каша свежая, на молоке, как вы любите...