— Подпиши и забудь, Эмма. Не делай хуже себе и людям. У тебя ни профессии нормальной, ни заначки. Пропадёшь ведь, — Степан бросил на пластиковый стол тяжёлую папку. Мы стояли на веранде отцовской дачи. В воздухе ещё пахло свежескошенной травой и старым деревом. Отец ушёл девять дней назад, а в доме уже пахло чужими духами — Алевтина Семёновна распылила свой любимый «ландыш». Я смотрела на мужа и не узнавала его. За десять лет брака он ни разу не повышал на меня голос. А сейчас в его глазах блестела холодная, расчётливая жадность...