Вадим вздыхал так надрывно и протяжно, словно в одиночку толкал в гору гружёный чугуном самосвал. Каждый его вздох стоил не меньше пятисот рублей морального ущерба для всех присутствующих. Он демонстративно поправил лямку спортивной сумки, бросил на тумбочку ключи с дешёвым металлическим брелоком и посмотрел на Елену глазами великомученика, добровольно восходящего на плаху ради чужого благополучия. — Опять ночная смена, Лена, — произнёс он упавшим голосом, в котором сквозила дешёвая театральная скорбь...