Лязг кровавых топоров. Проханов о грядущем великом обнулении
– Ваш сын ушёл к молодой? Вот к ней и бегите за деньгами! – оборвала на полуслове визит бывшей свекрови Надя.
Вечер обещал быть тихим. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, барабанил по жестяному отливу. В квартире пахло запечённой курицей и свежим хлебом. Надя сидела за столом рядом с семилетней дочерью и проверяла её домашнее задание по математике...
— Одеться нормально? Что значит «нормально» по-твоему? В балахон до пят? Ты порвал моё платье! Ты совсем больной?! Я иду на этот корпоратив,
— Ты правда считаешь, что в этом можно выйти к людям? Или ты перепутала корпоратив с борделем? — голос Константина прозвучал не громко, а как-то вкрадчиво, с той самой интонацией, от которой у Елены обычно холодело в желудке, но сегодня внутри неё была лишь сухая, выжженная пустыня. Елена не вздрогнула. Она даже не прервала движение руки, наносящей тушь на ресницы. В зеркале отражалась идеально уложенная прическа, тяжелые золотые серьги, покачивающиеся в такт её движениям, и то самое платье. Бархат, густой и плотный, как ночное небо, облегал её фигуру, словно вторая кожа...