Отец умер в марте, когда снег ещё лежал, но уже оседал, темнел, пропитывался водой. Позвонила соседка, сказала, что нашла его утром на крыльце. Сидел на ступеньке, в валенках, в старой фуфайке, и как будто спал. Только уже холодный. — Я сначала окликнула, — всхлипывала тётя Галя в трубку, — а он не отвечает. Подошла ближе, а он... Господи, Паша, приезжай. Надо хоронить. Мать умерла пятью годами раньше. Рак. Сгорела за полгода. Отец тогда на похоронах стоял, как каменный, и не плакал. Потом запил на две недели...

Стас неотрывно следил за Владом, который быстрым, уверенным шагом приблизился к одному из подъездов. Ещё мгновение и железная дверь поглотила его, но когда Стас приблизился к ней, она уже захлопнулась с тяжёлым металлическим лязгом. Стас машинально потянул ручку – заперто. Домофон молчал, требуя код, которого он не знал. Стас выругался сквозь зубы, постоял ещё немного и вернулся к машине. Там, на пассажирском сиденье, лежал телефон, экран которого бешено мигал десятком пропущенных вызовов. Стас взял аппарат, глянул на имя – Гальперин...