Ольга жила спокойно, пока подруга не увидела на экране его телефона женское имя. Она решила не спрашивать. Но тишина оказалась громче любого разговора. Ольга заметила это по Женькиным глазам. Не по словам, не по жесту. По тому, как подруга отвела взгляд и потянулась к своей чашке, хотя та была пустой. Они сидели на кухне у Жени. Суббота, два часа дня, за окном моросило. Дима позвонил узнать, когда она вернётся, и Ольга положила телефон на стол экраном вверх. Потом вышла в коридор повесить куртку, которую забыла на вешалке...

Поезд остановился на станции Берёзовка третьего июля тысяча девятьсот сорок первого года. Из товарных вагонов выходили женщины с узлами, старики с потерянными глазами и дети — много детей. Некоторые держались за руки матерей, а некоторые шли сами, сбившись в маленькие молчаливые группки. Клавдия Петровна Самойлова стояла у края перрона и смотрела. Она пришла не за ребёнком. Пришла узнать, нет ли среди эвакуированных кого-нибудь из родни мужа — он был родом из-под Бреста, и связь с его семьёй оборвалась в первый же день войны...