Подобрав к бокам восемь пар больших ног, прижав к животу десять пар малых ног, убрав внутрь две передние пары челюстей и прикрыв глаза, я превратился в большой коричневый хитиновый шар. Если закрыть глаза и отрешиться от внешнего мира, то можно не увидеть, но сознать всю вселенную. И то, что сейчас к угнанной мною шлюпке, которую я выставил на видном месте у опушки леса, приближается десантный катер моих бывших спасителей, учителей и, чего уж там, хозяев, не было для меня секретом. Громадная махина...

Письмо он написал ещё в госпитале. Левой рукой, потому, что, задетая пулей, правая дрожала так, что буквы расползались по бумаге, как муравьи по горячему камню. Написал коротко. Без подробностей. Без тех слов, которые она заслуживала. «Катя. Свадьбы не будет. Не жди. Устраивай жизнь. Степан.» Потом долго смотрел на эти слова. Потом сложил бумагу вчетверо, засунул в конверт и отдал санитарке Зое, которая ходила на почту по вторникам. Зоя взяла конверт, посмотрела на обратный адрес, потом на Степана, потом снова на конверт...