Он сказал это буднично, почти равнодушно — так говорят о погоде или о сломанном чайнике: — Я не собираюсь вкладываться в жильё для твоих сыновей. У них есть свой отец. В тот момент я ещё была его женой...

— Ты просто подпишешь эту бумагу, и всё, — голос Сергея дрожал, но он старался говорить уверенно, старательно отводя глаза в сторону окна, где серый ноябрьский дождь смывал последние краски осени. — Мама уже договорилась с нотариусом. Нам даже в очереди сидеть не придется. Зайдем, чиркнешь автограф, и мы свободны. Я стояла посреди нашей кухни, сжимая в руках мокрое полотенце, и чувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает разрастаться холодный, липкий ком. Это было не просто предчувствие...