Палкой наотмашь по голове получил молодой человек, вступивший в конфликт с компанией азиатов в муринском дворе
«Подумаешь, рукав порвала, ты себе ещё шубу купишь!» - фыркнула свекровь, отдав мою вещь золовке
— Потап, а где чехол с моей норкой? Варвара раздвинула деревянные плечики в шифоньере и обернулась к мужу. — Тут только твой зимний плащ и моё старое бежевое пальто! Потап сидел в кресле в домашнем свитере. Он сразу втянул голову в плечи и потёр переносицу. — Варь, ну чего ты кричишь с порога? — Я не кричу, я спрашиваю! Где шуба? — Да никуда она не делась. Мама сейчас с Анжелой зайдут и занесут. — В смысле — занесут?! Варвара так и осталась стоять у распахнутых дверец шкафа. — Какого лешего моя новая вещь делает у твоей матери? С Потапом они прожили двенадцать лет...
Куда ни кинь - везде клин, говорила бабушка. Я нашла щель, через которую вышла на свою дорогу
Бабушка произносила эту поговорку так, будто зачитывала приговор. «Куда ни кинь, Верочка, везде клин». И крестила тесто, не глядя на меня. Я запомнила это на всю жизнь. В сорок четыре года, стоя на чужой кухне перед банковской распиской на 380 тысяч рублей, я услышала её голос так ясно, словно она стояла рядом с мукой на руках. На столе остыл чай. Борис сидел напротив, крутил в пальцах ложку и смотрел в сторону. - Ну что ты молчишь? - наконец спросил он. - Считаю, - ответила я. - Что там считать...