— Мам, тетрадь опять съезжает! Лиза хмурилась, сидя за кухонным столом, зажатая между массивной хлебницей и кастрюлей с остывшим борщом. Локоть невольно упирался в солонку, а пропись медленно сползала к самому краю столешницы. Ей было семь, она училась в первом классе — и каждый вечер повторялась одна и та же картина: уроки втиснуты между ужином и мытьём посуды. — Отодвинь кастрюлю, милая, — мягко сказала мама. — Она ещё горячая! Елена вздохнула, переставила кастрюлю на плиту, протёрла столешницу и аккуратно подвинула тетрадь дочери...

— Раз я для тебя обуза, тогда общий кошелёк отменяется. Живём каждый на свои, — сказала Юля так спокойно, что Павел не сразу понял, насколько серьёзно она это произнесла. До этой фразы вечер тянулся вполне обычно. Даже слишком обычно для их дома в последние месяцы. Юля убирала со стола посуду после ужина. Сын уже ушёл в комнату доделывать черчение для школы, на кухне остались только она и Павел. На плите стояла кастрюля с тушёной капустой, рядом лежал пакет с крупой, который Юля не успела убрать в шкаф...