Весной 1945 года, когда бои в Восточной Пруссии стихли, перед советскими комендантами предстала картина, к которой их не готовили ни уставы, ни политработы: десятки тысяч детей, брошенных в разорённых городах и лесах. Они не были солдатами, не были диверсантами, они вообще мало что понимали в происходящем. Это были немецкие сироты, которых история позже назовёт «волчьими детьми» — Wolfskinder. Их судьба оказалась одним из самых сложных и неоднозначных эпизодов первых послевоенных лет. Название родилось в Литве, куда устремились многие из этих детей...

— Сергей, объясни мне, ПОЧЕМУ на нашем диване сидит чужой грязный мальчик?! Я не поняла, я сплю или это какой-то дурацкий розыгрыш? Голос Оксаны сорвался на фальцет, когда она, сбросив туфли в прихожей, прошла в гостиную и увидела то, чего никак не ожидала увидеть в своей уютной, пахнущей лавандой и детскими игрушками квартире — маленького, худого, до ужаса грязного ребёнка, который сидел на её любимом диване, обхватив колени руками, и смотрел на неё огромными испуганными глазами, похожими на два серых озера посреди высохшей земли...