— Вик, ну ты чего, правда не видишь? — Вадим стоял посреди коридора в носках разного цвета и держал в руках рулон пакетов для мусора, как знамя. — Мы живем вместе. Значит, это общий дом. А в общем доме у мужчины должен быть голос. Вика в этот момент как раз вытирала с зеркала в прихожей отпечатки чьих‑то пальцев. Отпечатки были свежие, жирные и наглые. Точно такие же, как идеи Вадима о «голосе мужчины», который почему-то всегда включался ровно тогда, когда речь шла про Викины деньги, Викину квартиру и Викины границы...

Дождь хлынул неожиданно и резко, заставив меня остаться на сеновале. Сюда же, под козырек сеновала, метнулась с дороги бабушка с ведерком воды. Прислонилась к стене, опустила ношу на землю, запрокинула на меня голову: - Ка-а-ак он хряснул-то! Испужался? - Нет, - сказал я. Бабушка порассматривала меня лукаво и недоверчиво: ой ли? - А я так… - засмеялась. Смех молодой, звонкий. – Я до страсти оробела. Ажно присела. Ровно курка перед петухом. Чуть припечалилась, сцепила на животе руки и стала смотреть на бойкие отвесные струны дождя...