— А хотя бы и себе, Люба. Тебе-то что? — Людмила резко повернулась от зеркала, едва не задев флакон с духами. — И что значит «в свои годы»? Мне сорок два, а не восемьдесят. Люба, развалившаяся на диване с неизменным видом строгой судьи, фыркнула и перелистала журнал. — Ой, Людочка, ну ладно тебе. Я же любя. Просто платье это... Ну куда в нем? Длина выше колена, цвет этот вырвиглазный, розовый. В нашем возрасте уже надо как-то солиднее быть, поспокойнее. Чтобы люди не оборачивались с мыслью: «Сзади лицей, спереди музей»...