Квартира пахла не уютом, а резкой, химической сладостью дорогого полиуретанового лака. Этот запах въедался в шторы, в одежду, казалось, даже в поры кожи, вытесняя все живое. Виталий, как обычно, проснулся с ощущением собственного величия. Он потянулся, слушая, как хрустят суставы — руки мастера, золотые руки, как любила повторять его мать. Он бросил взгляд на идеально ровный пол в коридоре. Дуб, селекция «рустик», уложенный сложной «английской елкой». Его гордость. Его творение. На кухне было тихо...

Соня шла впереди, перепрыгивая через трещины в асфальте и считая шаги вслух. Лена держала её за капюшон куртки, чтобы дочь не убежала к проезжей части. Майское солнце грело по-летнему, и весь двор был полон детских голосов. — Мам, а мам, — Соня остановилась и задрала голову, — а папа сказал, что мы поедем к бабушке Вале на дачу. Там будут шашлыки и качели! Лена присела на корточки перед дочерью. Улыбка застыла на лице — тонкая, натянутая, как бельевая верёвка на ветру. — Когда папа это сказал? — Вчера! Когда ты мыла голову...