— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты меня воровкой выставила! Я на тебя пять лет горбатилась, а ты мне в лицо какие-то бумажки тычешь! Голос Валентины Петровны звенел под потолком кухни, отражался от кафельной плитки, бился в стекло закрытого окна. Ольга стояла у стола, прижимая к груди старую коленкоровую тетрадь в клеточку. Пальцы у нее были ледяные, хотя батарея под подоконником грела на полную. Она чувствовала, как где-то в висках начинает пульсировать та самая тупая боль, которая всегда приходила вместе с криком...