За неделю до командировки всё в доме шло своим чередом. Марина даже представить не могла, что обычный вторник обернётся тем днём, с которого начнёт рушиться вся её прежняя жизнь. Андрей собирал чемодан в спальне, а она на кухне готовила ужин, когда в дверь позвонили...

Ей было восемь, когда мир рухнул. Она навсегда запомнила не лица, а руки — как соседка рвала на себе платок, как тётка поджала губы, пересчитывая скудные пайки, и как чужая ладонь равнодушно подтолкнула её к телеге, увозившей прочь от всего, что она знала. В тот день Клава поняла: чтобы выжить, нужно стать сильнее собственного горя. Клава навсегда запомнила тот день — хотя никто из взрослых ей толком ничего не рассказывал, а сама она видела только кусок мутного неба в распахнутом окне барака и то, как соседка тётя Нюра рвала на себе платок, причитая в голос...