— И ты что, реально у неё на ночь остался?! — воскликнул Макс, чуть не пролив свой энергетик на пол. — Братан, ну ты мужик! А дальше что было? первая часть Студия Эдварда Моррисона была похожа на хаотичный натюрморт, где краски, холсты и старые кисти сплелись в единое полотно его жизни. Свет лился через мансардное окно, отражаясь от потёртого деревянного пола, покрытого пятнами акрила. В стороне на мольберте стоял портрет соседской кошки — тот самый, с которого всё началось, — с усами, выписанными с такой тщательностью, что они казались живыми...