— Наследницу нам родила, доченька! Ты глянь, глянь, вылитая наша порода! Свекровь Тамара Ивановна прижала Алёну к груди прямо на крыльце роддома, при санитарке, при таксисте, при двух незнакомых мамочках с шариками. Алёна держала конверт с дочкой одной рукой. Второй ещё цеплялась за перила — после кесарева ноги держали плохо. — Спасибо, — сказала она. — Да что «спасибо», родная ты моя! Внучку домой везём! Сёма, ну чего встал, цветы неси! Сёма — муж, Семён, тридцать два года — засуетился у машины с букетом хризантем...

Я увидела их в субботу в ТЦ, на фудкорте. Забежала за хозяйственными принадлежностями – губки для посуды, средство для плиты, пакеты для мусора, все то скучное, без чего почему-то невозможно жить. И уже тащила свой пакет мимо кафешек, сквозь запах пережаренного масла и сладкой выпечки, когда заметила знакомую серую толстовку с капюшоном. Я восемнадцать лет стирала эту толстовку и узнала бы ее из тысячи. Альберт сидел за столиком у окна, рядом с ним – наша дочь Полина, а напротив них – женщина. Молодая, светловолосая...