Кухонные часы отсчитывали секунды с какой-то особенной, издевательской четкостью. В пустой квартире этот звук казался грохотом молота. Анна Петровна сидела у окна, глядя на то, как февральский мокрый снег лениво засыпает серые московские дворы. В её руках была чашка остывшего чая, а на столе — старый календарь, где число «4» было обведено жирным красным маркером. Четвертое число. День, когда на карточку падает пенсия. Последние три года этот день был единственным временем в месяце, когда Анна Петровна переставала быть «прошлым временем» для своих детей...

— Ты не можешь матери отказать! — возмущалась Раиса Викторовна. — Я всю душу в тебя вложила. Столько сил было потрачено, столько денег и все зря! — Ой, мама, не начинай. Я прекрасно помню свое детство, так что вызвать во мне жалость не получится, — спокойно отвечала Ксюша. Мама всегда была эгоисткой, и дочь это прекрасно понимала. Раиса Викторовна никогда не работала, женщина искренне считала, что раз родила двоих детей, то долг свой выполнила перед мужем и перед Родиной. С Родины она требовала различные пособия, бесплатные путевки и титул Матери-героини...