Старая кукушка в настенных часах охрипла, выдав одиннадцать рваных ударов. В доме пахло не праздником, а сырой известью и остывающей печью. Матрена Семеновна поправила выцветший платок, глядя в окно, где метель нещадно засыпала тропинку к калитке. Пять лет назад эта калитка казалась им с мужем воротами в новую, тихую жизнь, а обернулась входом в добровольное заточение. — Дед, может, позвоним Славке? Новый год всё-таки... — голос ее дрожал, как пламя догорающей свечи. Она все еще надеялась, что там, в блестящем, далеком городе, ее сын просто очень занят...