Вера и Наталья родились с разницей в один год и девять месяцев. Мать шутила, что почти двойняшки. Вера помнила Наташку крошечной, с жидкими косичками, которая спала, свернувшись калачиком на краю дивана, пока бабушка топила печь. На той фотографии, что до сих пор вставлена в деревянную рамку, им шесть и восемь, они стоят босиком на теплом крыльце в Костроме, в платьях в мелкий цветочек, сшитых бабушкой из одного отреза ситца. Наташка прижимается щекой к Вериному плечу, и Вера улыбается в объектив, одновременно косясь на сестру, чтобы та не упала со ступеньки...

– А ты уверен, что маме именно завтра нужно поехать к нотариусу? Мы же планировали в субботу на дачу, рассаду высаживать, – Татьяна стояла в дверях спальни, вытирая руки полотенцем. Андрей, ее муж, вздрогнул и резко захлопнул крышку ноутбука. Его лицо на мгновение исказилось испугом, но он тут же натянул привычную, слегка усталую улыбку. – Тань, ну ты же знаешь маму. У нее давление скачет, она переживает из-за этой дачи своей старой. Хочет оформить доверенность на продажу, чтобы я сам всем занимался и ее не дергал...

Антон стоял у четвёртого вагона на «Площади Восстания», прижимая к груди мокрый от дождя портфель и пытаясь вспомнить, что нужно купить на ужин. Мысли были вялыми, уставшими, как и он сам после одиннадцатого подряд рабочего дня...