— Валя, ты чего в дверях встала, как неродная? Отойди, у меня сумки тяжёлые. Нина Петровна уже протискивалась в прихожую боком, широкая, в коричневом пальто, которое носила, сколько Валентина её помнила. В каждой руке по клетчатой сумке, из одной торчал хвост какой-то зелени. Следом, цокая каблуками, вошла Людмила. Здороваться она не стала. Она подняла голову и оглядела потолок так, будто собиралась его покупать. — Нина Петровна, вы бы позвонили, — сказала Валентина. Руки у неё были мокрые, она мыла чашки, и теперь не знала, куда их девать...