Запах канифоли и спиртового лака был для Светланы не просто ароматом мастерской, а воздухом, которым дышала её душа. В маленькой комнате, отведённой под работу, царил тот особенный, упорядоченный хаос, который понятен лишь мастеру. На верстаке, словно пациент на хирургическом столе, лежала разобранная итальянская скрипка восемнадцатого века. Но сегодня мысли Светланы занимал не реставрируемый инструмент, а продолговатый брусок фернамбукового дерева, лежащий на бархатной подложке. Она провела пальцами по тёмно-вишнёвой поверхности...