Она надела всё, что, по её мнению, должно было сразить его наповал. Чулки в сетку. Красную помаду. Чёрное кружевное бельё под платьем. Туфли на шпильке, от которых ныли стопы уже через пятнадцать минут. Она крутилась перед зеркалом, поправляла волосы, делала томный взгляд «как у Моники Белуччи» и шептала себе: «Сегодня он не устоит». А он, когда она вышла к нему, посмотрел, нахмурился и спросил: «Ты куда-то собираешься? Или у нас сегодня праздник, о котором я не знаю?». Она замерла. А потом, уже в постели, сквозь слёзы обиды, прошептала: «Я старалась...