Они шли по дорожкам любимого парка, устланным тополиным пухом. Стоял тихий, по-летнему тёплый день. Медленно кружились мошки. Он, когда-то статный высокий мужчина, которого старость смягчила, как море шлифует камешки. Он был из тех стариков, что растворяются в обстановке дома: пахнет от него ворсом старого дивана, мятными пряниками и валерьянкой. Даже когда сердился, редко повышал голос - лишь ворчал, как сонный шмель. В его руке покоилась маленькая ладошка внука, которому на вид года четыре. Мальчишка — егоза, взъерошенный, будто только что слез с самоката...