Окна съемной «двушки» на улице Мира выходили на шумный перекресток и вечно чадящую шаурмичную. Стекла были такими старыми и тонкими, что казалось, будто город врывается в квартиру вместе с запахом жженого масла и гудками маршруток. Лина стояла у этого окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как дворник методично сгребал в кучу прошлогоднюю листву. В горле стоял ком горечи, который она тщетно пыталась проглотить уже третью неделю. Лина повернулась к мужу. Антон сидел на продавленном...