— Лёня, я твоей жене мужика придумала. И она к нему уходит. Лика стояла в воротах моего гаража в мокрой от июньского ливня куртке и держала телефон двумя руками, будто он мог от нее куда-то свалить. Я сидел на перевёрнутом ящике с мужиками из бригады, у нас на капоте "Дастера" стояла сковородка с жареной картошкой, и Федот как раз рассказывал, как в Новокубанске хозяин дома полез к нам на крышу проверять шифер и застрял в слуховом окне. Мужики ещё смеялись по инерции, а потом замолчали, потому что...

— Мам, не начинай с утра — Я не начинаю, я замечаю Кухня в загородном доме Бориса была похожа на музейный экспонат. Белый мраморный пол, итальянская плита, хрустальные подвески на люстре, которая стоила как однокомнатная квартира в центре. Всё блестело, всё было дорогим, всё — чужим. Вера сидела за столом из цельного дуба, на котором хватило бы места для двадцати гостей. Но гостей не было. Были только она, Борис и Тамара Петровна. Вера смотрела в тарелку. Овсяная каша на молоке, ягоды, красиво разложенные, как на обложке глянца...