Ждать пришлось недолго. Бушмарин вышел из палаты минут через двадцать и, увидев Валю на скамье у стены, подошёл и опустился рядом. – Ну что ж, сударыня, у меня для вас прекрасные новости, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – У вашего друга диагностировано сотрясение мозга средней тяжести, ушиб грудной клетки, трещины в трёх рёбрах, гематомы и ссадины. Остальные кости целы, внутренних повреждений не зафиксировано. Сознание вернулось, правда, пока пациент в некоторой прострации, – это, видимо, из-за действия обезболивающих и пережитой контузии...

Ей было восемь, когда мир рухнул. Она навсегда запомнила не лица, а руки — как соседка рвала на себе платок, как тётка поджала губы, пересчитывая скудные пайки, и как чужая ладонь равнодушно подтолкнула её к телеге, увозившей прочь от всего, что она знала. В тот день Клава поняла: чтобы выжить, нужно стать сильнее собственного горя. Клава навсегда запомнила тот день — хотя никто из взрослых ей толком ничего не рассказывал, а сама она видела только кусок мутного неба в распахнутом окне барака и то, как соседка тётя Нюра рвала на себе платок, причитая в голос...