Дверь открылась, и Нина поняла, что ошиблась квартирой. Потому что пахло не краской и новыми обоями, а борщом и чужим стиральным порошком. – Оля? – позвала она, переступая порог. – Это я, мама. В коридоре стояли чужие ботинки. Мужские, сорок пятого размера, и женские, с высоким подъёмом. На вешалке висело пальто, которого Нина никогда не покупала дочери. Серое, с меховым воротником, явно из деревни. Оля вышла из кухни. В фартуке. В чужом фартуке, с цветочками, который Нина тоже не покупала. – Мама, – сказала она...