Будильник я переставила ещё с вечера, на четыре пятнадцать. А в двадцать минут пятого из прихожей потянуло палёным. Стас стоял у гладильной доски в майке и держал утюг над белым рукавом так, будто рукав мог его укусить. На манжете уже темнело рыжее пятно размером с пятирублёвую монету. – Это что такое? – спросил он. – Каши нет, рубашка мятая. Ты заболела? – Нет. Я выспалась. Двадцать семь лет мы женаты, и семнадцать из них я дежурная по пригородному вокзалу. Смена с пяти утра, из дома выхожу в четыре тридцать пять...