В понедельник, ровно в девять утра, я, Пётр Аркадьевич Вяземский, сорок шесть лет, преподаватель сольфеджио в детской музыкальной школе на Верхней Красносельской, вошёл в класс номер двенадцать и остановился на пороге. В комнате пахло, как всегда по утрам: старой «Ласточкой», которой мыли линолеум, разогретой пылью на радиаторе и чуть-чуть — деревом, потому что пианино «Красный Октябрь», стоявшее у окна с незапамятных времён, никогда не переставало отдавать сухим лаком. Всё было на месте: пианино, тумба с метрономом, доска с начерченными заранее нотами, семь стульев с откидными сиденьями...